Русский English

Штурмуем высоты

Прошла мать метров триста, присмотрелась: боже! – она находится среди минного поля! Кругом – белые головки, как большие изоляторы, насаженные на деревянные колышки, и от каждой головки натянута проволока, которая идет к другому колышку. Стараясь приподнимать ноги, чтобы не задеть проволоку, мама все же благополучно прошла минное поле. К вечеру добралась в город Верхнее, на улицу Нагорную и начала расспрашивать о детях. Никто не мог ответить, где они. Только одна знакомая женщина сказала: – Старшая, Шура, была при смерти, меньшую, наверное, немцы угнали. А если остались в живых, возможно, теперь в детдоме.

Сколько было у матери слез и проклятий фашистам! Не разыскав своих детей, она зашла в полевой военкомат, сообщила свой адрес и снова направилась к племяннице в город Сватово. Потом она еще несколько раз появлялась в городе Верхнее, получала тот же ответ и снова возвращалась к племяннице.

Ни мужа, ни сына – фронтовиков, ни младших детей. Вот тогда и поседела моя мама.

А сестры шли к матери. В городе ее не застали, узнали, что не раз бывала тут, разыскивала их и снова ушла в Сватово. Туда и направились Шура и Рая. До станции Рубежное добрались пешком. В это время прибыл поезд из города Сватово. Приезжие выходили на перрон, а к вагонам хлынули те, кто ехал в Сватово. Когда сестры в толпе влезали в вагон, Рая сказала:

– Мне послышался голос мамы.

– Это тебе показалось, – ответила Шура.

В Сватово узнали адрес двоюродной сестры, но дома никого не застали. Соседи сообщили, что их мама сегодня уехала в Верхнее. Недолго пришлось ждать приезда мамы. Узнав, что дети поехали в Сватово, она как на крыльях поспешила обратно.

После радостной встречи решили возвратиться в свой дом. Не успели успокоиться от всех этих событий – к ним пришел человек в шинели с перевязанным глазом:

– Я Афанасьев Семен Захарович, – сказал и замолчал, казалось, у него отобрало голос. У матери застучало в висках, сильно забилось сердце. А солдат вздохнул и продолжал:

– Я служил с Иваном Никитовичем, вашим мужем, в 230-й дивизии, в 180-м гвардейском полку. Перед наступлением был в составе отделения, которым он командовал. Мы прорывали оборону под Изюмом. Он погиб в бою 8 августа 1943 года... Его похоронили в селе Маленькая Каменка Изюмского района. Потом и меня через два часа ранило...

Обо всем этом я узнал из письма матери. Нет отца, нет брата. А муки сестер? Все острой болью отдавалось в сердце, переполняло его гневом и ненавистью к гитлеровским убийцам. И как же бить их надо, чтобы никогда не повторилось такое!

Шли и шли к нам, фронтовикам, письма, и нередко в них было такое, что тяжелее самого боя...

ШТУРМУЕМ ВЫСОТЫ

Нам было известно, что район хутора Высокого плотно насыщен всевозможными средствами обороны противника. Название хутора соответствует его положению на местности: он располагается в центре высот. Враг любой ценой старался удержать эти высоты в своих руках. Здесь были его наблюдательные пункты, которые позволяли видеть, что делается не только на переднем крае, но и в нашем тылу.

Хутор состоял из тридцати четырех хат. Там же находился двор колхозной бригады. Посредине улицы – колодец. Все это значилось на штабных картах высотой 154,6. Крови за нее пролили больше, чем за иной областной

центр. Битва шла здесь не за тридцать четыре двора и колодец, а за руду Кривбасса.

Господствующее положение высот, являвшихся последними опорными пунктами перед Криворожским бассейном, и принудило гитлеровцев хутор Высокий превратить в крепость. Вокруг него колючая проволока с повешенными на нее жестянками, кастрюлями, снарядными гильзами, минные поля, глубокие траншеи, пулеметные точки, заранее оборудованные огневые позиции для артиллерии и минометов. А в лощине, в лесополосах затаились крупные танковые и мотомеханизированные соединения.

Нашим войскам ставилась задача не дать возможности противнику воспользоваться господством этих высот, надолго закрепиться здесь. Нам предстояло выбить гитлеровцев с выгодных позиций.

1 декабря дивизия перешла из подчинения 34–го стрелкового корпуса в подчинение 6–го гвардейского стрелкового корпуса.

2 декабря в 23 часа разведчики захватили в плен ефрейтора 156–го мотополка 16-й танковой дивизии и определили силы противника перед фронтом нашей 195-й дивизии.

3 декабря противник вел сильный огонь с южных скатов высоты 141,5, из населенных пунктов Лысой Горки, Базаровки, Лысой Балки, Николаевки, высот 132,3 и 123,7.

5 декабря в 19 часов 573-й полк овладел посадкой, идущей южнее высоты 132,2, отбил в течение суток восемь контратак.

7 декабря противник вел огонь из Лысой Балки, Николаевки, Екатериновки, Натальевки. Два раза после обеда противник переходил в контратаку из Лысой Балки на позиции 573–го полка. В этот день начальник штаба дивизии И. Ф. Обушенко был назначен командиром 6-й Орловской стрелковой дивизии.

8 декабря 564-й полк вышел па высоту 133,7, 573-й полк продвинулся вперед, вышел в район посадки, вел разведку в направлении хутора Лысая Балка. К 10 часам 573-й и 564-й полки с боем заняли позиции у хутора Лысая Балка, 604-й полк оседлал высоты 132,2 и 128,7, где и закрепился.

В ночь на 10 декабря в районе высоты 110,1 старшина М. К. Шубин обратил внимание на то, что у немцев от одной огневой точки до другой патрулирует два парных дозора. Туда послали группу разведчиков. Дождавшись момента, когда патрули сошлись вместе и завели разговор между собой, наши бойцы открыли огонь, трех гитлеровцев убили и одного ранили. Забрали документы убитых, а раненого унесли с собой. В пути он скончался. В этой группе отлично действовали сержант И. Н. Галомов, рядовые В. И. Зубрилов, Б. Н. Колупаев,

Н. Г. Косов, Н. А. Пащенко, М. Ф. Юрьев. 

12 декабря полк перебросили на другой участок фронта. На новом месте нужны и новые сведения о противнике. 14 декабря провели разведку боем. После пятнадцатиминутной артиллерийской обработки переднего края противника мы атаковали его силами около сотни бойцов, сбили боевое охранение и овладели траншеями и окопами. Нам стало ясно, что передний край противника проходит по северной окраине хутора Высокого и далее на запад. Огневые позиции соединены ходами сообщения с тылом. Хаты в хуторе переоборудованы в дзоты. Имеется до десятка станковых пулеметов. Обнаружили два танка, вкопанные в землю, они вели пулеметный огонь. В распоряжении противника – бронемашины и автоматические пушки.

Хотя разведотряд действовал решительно, он вынужден был отойти, не захватив контрольного пленного. Всё нужно было начинать сначала.

В ночь на 15 декабря группа разведчиков 604–го полка, ворвавшись в траншеи противника, забрасывая его

гранатами и расстреливая из автоматов, захватила в плен ефрейтора танковой дивизии «Великая Германия».

В этом поиске отличились разведчики Г. Е. Панченко, А. А. Тарахан, Т. П. Баутин, А. Т. Сулимов, Г. И. Мазур. Почти каждый день разведчики ходили брать «языка», уточнять данные о противнике.

17 декабря бойцы 330-й разведроты действовали в районе высоты 132,2 у хутора Назаровки. Они ворвались в окоп, захватили пулемет и документы убитого солдата. Командовал группой старшина М. К. Шубин. С ним были ефрейтор В. Н. Зубрилов, рядовые Н. Г. Косов, М. П. Попов, М. Ф. Юрьев, И. Ф. Зарянский, Ф. Т. Швец.

19 декабря противник в течение ночи вел огонь из Петровой Долины, Отруб и хутора Высокого. В 12 часов сводный отряд под командованием майора Логинова начал разведку боем. Задача: овладеть хутором Высоким, захватить пленного, уточнить начертание переднего края. Не дождавшись конца артналета, бойцы пошли вперед. Противник вел сильный огонь из пулеметов, пушек, танков, шестиствольных минометов.

К 19 часам разведотряд вел бой на рубеже 150 метров западнее хутора Высокого. Для усиления атаки вводится в бой 3-й батальон 564–го полка, больше половины дивизионной артиллерии поставлено на прямую наводку.

Наши командиры Сучков, Холодов, Извеков находятся в боевых порядках 604–го полка. Командир 604–го полка майор Логинов – непосредственно в батальоне. Для поддержки разведотряда прибыло два самоходных орудия, которые введены в бой и участвуют в атаке.

3-й батальон 564–го полка в течение ночи три раза переходил в атаку на хутор Высокий, овладел восемью домиками, но вынужден был отойти на прежние позиции. В этом бою было убито 17 наших бойцов, 114 ранено. Ночью бойцам 330-й разведроты удалось через линию фронта выйти к немцам в тыл. В течение трех дней, умело скрываясь, разведчики установили скопление танков и пехоты: в районе Новоковно – 18 танков, Петрова Долина – 32 танка, Нововасильевка – 28 танков, в районе Отруб – около 150 человек пехоты. В этой группе отлично действовали разведчики Н. И. Бочаров и П. И. Разбежкин. Было ясно: немцы собираются атаковать нас.

Для получения исчерпывающих данных об обороне противника необходимо было освободить хутор Высокий, хотя бы на короткое время. Снова требовался «язык». Раздобыть его поручили разведчикам младшего лейтенанта Н. Н. Борщева. Они три дня готовились к операции, детально исследовали местность, наметили план действия.

16 декабря ночью разведчики вышли на выполнение боевого задания. Мешала луна. В белых маскировочных халатах, стараясь быть незамеченными, продвигались вперед по неубранной кукурузе. В ней осталась группа прикрытия с двумя ручными пулеметами. Группа захвата бесшумно поползла по открытому полю. До вражеского пулеметного гнезда оставалось несколько метров. И вдруг испуганный крик: «рус!». Это подстегнуло разведчиков. Бросая гранаты и строча из автоматов, они ринулись па вражеский окоп. Чтобы еще больше оглушить гитлеровцев, Калюжный и Панченко швырнули по противотанковой гранате.

В окоп ворвались так стремительно, что рядовой Листов успел выхватить из руки гитлеровца гранату и бросить ее вслед убегающим. А гитлеровец пустился на хитрость: упал на дно окопа и притворился мертвым.

Пока разведчики выволакивали из окопа «мертвого», другие огнем проследовали убегающих из соседних окопов. Схватка была короткой, стремительной. Фашисты даже не успели открыть огонь. Лишь когда разведчики отошли на значительное расстояние, из глубины обороны противника открылся ураганный огонь: строчили пулеметы, падали снаряды, мины. Отходя по заранее намеченному пути, волочили за собой, как говорили бойцы, «дохлого» гитлеровца. Пленному, видимо, пришлось не по вкусу обтирать своим телом мерзлые кочки. Он решил «воскреснуть» и спросил: «Рус, капут нихт?» Видимо, удовлетворенный ответом разведчиков, гитлеровец встал на ноги и бодро тронулся в путь. Подоспевшие бойцы взвалили ему на плечи пулемет, из которого он еще недавно стрелял.

– Любишь кататься, люби и саночки возить, – сказал, смеясь, разведчик Шевцов.

«Язык» оказался старым гитлеровским служакой в чине ефрейтора.

Трудно сказать, кто из разведчиков действовал лучше.

Командование высоко оценило их героизм: Калюжного, Панченко, Тарахана наградили орденом Красной Звезды, Чорнева, Шевцова, Листова и Сулимова – орденами Славы III степени. Медали «За отвагу» получили старший сержант Дементьев и сержант Любимов.

Поговорить с разведчиками пришли редактор дивизионной газеты «За Родину» майор Тихомиров и его заместитель капитан Гиллер. Написали в газету, подвиг разведчиков стал известен всей дивизии.

В эти дни получил боевую награду и старшина Василий Волков. Совсем недавно он командовал стрелковым взводом. В одном из боев за населенный пункт его взвод первым ворвался во вражеские траншеи, перебил засевших там гитлеровцев и расчистил путь своему батальону. Тогда Волков получил медаль «За отвагу». Теперь он вез на передовую обед. Продукты, завтрак, ужин, обмундирование, белье, баня, стрижка, кони, фураж, оружие, боеприпасы – все это заботы старшины. Только успевай, поворачивайся.

Подъехав к командному пункту, Волков понял, что кормить людей не придется: было не до обеда – шел ожесточенный бой. Немцы, разъяренные, что у них с такой дерзостью разведчики взяли «языка», пошли в атаку.

– Обед решили испортить, гады! – выругался старшина. – Хорошо, сейчас мы вам будем ломать ребра.

Поставив лошадей и повозку в укрытие, Волков схватил автомат и пару гранат. Через минуту он уже косил короткими очередями гитлеровцев. Бойцы, увидев своего отважного старшину, повеселели и стали теснить врага. Гитлеровцы, не выдержав нашего натиска, побежали. Волков вырвался вперед. С группой бойцов он окружил гитлеровских пулеметчиков, истребил расчет и захватил два вражеских пулемета. Контратака была отбита.

Довольный вернулся Василий Волков к своей повозке и сел отдохнуть. Но, вспомнив про обод, он вскочил и принялся за исполнение своих «прямых» обязанностей – кормить людей. Храбрость, проявленная Василием Волковым в этом бою, принесла ему орден Славы III степени.

Уже несколько ночей не смыкает глаз Василий Михайлович Корж. День и ночь не дает покоя недалекая канонада. Гитлеровцы уже не бегают за курами, не требуют «млека» и «яйки». Сейчас им не до этого. Совсем замызганные, как мокрые куры, приходят они в хаты, чтобы отогреться, и снова – в степь, где содрогается земля от взрывов снарядов и мин.

– Слышите, люди, сыны идут к родному порогу, – гладя бороду, говорил соседям Корж. И кувшины молока уже приготовил в погребе.

На следующее утро снаряды начали рваться в самой Менжинке. А в полдень появились в селе наши солдаты. С ними пришла к жителям величайшая радость, радость освобождения.

Запыхавшись, к бойцам прибежал и Василий Михайлович. После первых слов привета и радости он показал на юг, где стоял хутор Высокий:

– Там большие силы немцев. Несколько месяцев копались, словно кроты, скрывая технику, готовя минные поля.

Рассказал все, что знал, что видел. Говорил сквозь слезы, не верилось, что уже позади фашистское рабство. Затем, немного успокоившись, начал проситься на фронт. Подходил к тем, у кого на погонах маленькие звездочки, и к тем, кто имел большие, но отовсюду его ласково, по-сыновьи, отправляли домой. Все убеждали, что он должен обрабатывать землю, растить для народа и фронта хлеб.

– Я хорошо это понимаю, товарищ полковник, что и солдаты и генералы без хлеба не воины, – говорил Василий Михайлович. – Но в селе нас заменят женщины. А мне надо своими руками бить фашистов.

С первого дня войны у него два сына на фронте. Сам он с детства приучен к тяжелому крестьянскому труду. В годы империалистической войны, на румынском фронте, читал листовки о земле и свободе, а позднее – екатеринославскую газету «Звезда» с ленинским декретом о земле. После революции он активно участвовал в строительстве новой жизни на селе. В 1930 году впервые обрабатывали землю коллективом. Сеяли день и ночь. Однажды на поле с палками и вилами пришли женщины: бабий бунт. Подговорило кулачье темных крестьянских баб, они разобрали скот, оставили землю, как вдову, без хозяина.

Кулаки радовались, а Василий Михайлович вернулся в тот день с поля мрачнее мрачного. Но не поддался унынию. На следующий день все село собралось на сходку. Взобрался он на самодельную трибуну–помост и обратился к односельчанам:

– Люди добрые! Смотрите, какой чудесный день весны. Только бы сеять. Время не будет нас ждать. Подумайте, что вы делаете, люди? Если не будет хлеба, умрем, как серые мыши. Что нам скажут дети? Грех нам нашу землю не сеять. Одумайтесь, люди добрые!

Заволновались, зашумели люди. Корж спрыгнул на землю, его окружили односельчане, заговорили все об одном:

– Сеять, сеять будем, Василий!

Вскоре почти всем селом вышли в поле. С того времени колхоз начал жить, и Василий Михайлович отдавал ему все свои силы, пока на родную землю не нагрянули гитлеровские захватчики. Ненависть к ним переполняла сердце, но как ни просился – в армию не брали.

Фронт долгое время стоял за три километра от села. Василий Михайлович разыскал пару волов, подвозил воду солдатам, помогал раненым. Однажды он приехал к штабу 475–го артполка, привез сухие ветки для кухни. Решил обратиться к командиру полка майору Ориничу все с той же просьбой взять его на фронт. Офицер выслушал хлебороба, долго думал и не отказал. Добился своего Василий Михайлович Корж.

22 декабря мы снова получили приказ наступать на хутор Высокий. Начало атаки – в пять часов утра. Разведкой установили, что перед нами две танковые дивизии: 9–я и «Великая Германия».

В течение дня Сучков с командирами полков, батальонов, рот и взводов производил рекогносцировку местности.

По последним сообщениям разведки стало известно о возможной перегруппировке сил противника, поэтому время наступления перенесли еще на два дня. Руководство боем за хутор Высокий было возложено на заместителя командира дивизии И. Н. Холодова. Капитан В. С. Вылиток отвечал за артиллерийскую поддержку атак. Пушки намечалось выставить на прямую наводку. Все понимали – бой будет ожесточенным.

Разведчики перед наступлением продолжали эти два дня усиленно наблюдать за противником. Разведгруппа 564–го полка наткнулась на гитлеровцев, вступила с ними в бой. Гитлеровский офицер и три солдата были убиты, а один раненый солдат взят в плен. Отлично действовали старшина А. Д. Ванжа и его товарищи И. А. Агафонов,

Файдрахман Ислямгориев, И. И. Гончаренко, В. Е. Мыма, И. Д. Бандура, И. Ф. Шевченко.

25 декабря – день рождества. Мы учли, что гитлеровцы все праздники сопровождают пьянкой, их бдительность в эти дни всегда снижалась.

В эту морозную рождественскую ночь мы не спали: все готовились к штурму высоты. Артиллеристы выкатили орудия на прямую наводку. В балках за селами Тарасовкой и Екатериновкой устанавливались орудия, предназначенные для стрельбы из закрытых огневых позиций. К Тарасовке прибыли четыре самоходки. 573-й и 604-й стрелковые полки подтянули свои батальоны вплотную к хутору.

В подразделениях работники политотдела дивизии провели беседы о значении высот у хутора Высокого для всего фронта. В 564-м полку находился начальник политотдела майор Н. П. Абраменко.

На рассвете 25 декабря стрелковые подразделения и артиллеристы доложили о готовности к атаке. В 5 часов утра взвились сигнальные ракеты, началась артиллерийская подготовка. Появились огненные трассы «катюш». Артподготовка длилась около часа. Когда огневой вал перенесся в глубину обороны противника, в атаку пошла пехота.

Немецкие танки, зарытые в землю, самоходки, пушки открыли ответный огонь, но пехота противника не выдержала натиска и начала отходить. Артиллеристы не отставали от наших взводов и поддерживали их своим огнем, уничтожали отступающих гитлеровцев.

Стрелковая рота старшего лейтенанта Поликарпова ворвалась на высоту. Дерутся в траншее батальоны Шарикова, Кошелева и Щербины. Наша пехота наступает под огнем самоходок, пушек, танков. Танков оказалось более сорока. Вслед за нашими стрелками продвигаются батареи 573–го полка старших лейтенантов Черниченко и Разумова.

Дивизионные батареи, которые вели огонь из закрытых позиций, перебрасывают большую часть своих пушек на прямую наводку. Командиры дивизионов капитаны Чвертка и Ермолаев, заместитель командира полка майор Федотов указывают командирам батарей Каськову, Филиппову, Садыкову, Вашурихину и другим направления и участки, на которых находятся немецкие танки. Батареи вступили в неравный бой. Артиллеристы 45– и 75-миллиметровых пушек вплотную подошли к траншеям немецкой обороны на хуторе. Несколько пушек со своими расчетами взорвались на немецких противотанковых минах. Три офицера, среди них и Павел Терентьевич Черниченко, были тяжело ранены.

Овладев окопами противника, мы ворвались в центр хутора Высокого. Развивая наступление, атаковали его западную часть. В семь утра хутор, за исключением трех домов, очищен от противника. Но бой еще не выигран.

Во второй половине дня шесть танков и до батальона пехоты противника перешли в наступление на юго-восточной окраине. Их встретили огнем наши артиллеристы, пулеметчики, стрелки.

Расчет командира орудия Липатова уничтожил три самоходки и танк. Наводчик Поршнев подбил три танка. Когда весь расчет одного из орудий погиб, лейтенант Живописцев, раненный в руку, сам подбил четыре танка. Смело действовали командир орудия четвертой батареи Юдин и командир взвода младший лейтенант Горбунов. Наводчик Сомов поджег несколько танков и самоходок. Битва гремела, не умолкая.

Фашисты, невзирая на потери, приближались к батарейцам. Расчеты выходили из строя. Раненые брали автоматы и вели огонь по гитлеровцам на танках. Немецкий снаряд попал в орудие Юдина. Тогда Юдин перебежал к другому, у которого полностью погиб расчет. Прицельный выстрел – и еще один танк запылал. Второго выстрела храбрец не успел сделать: он упал, сраженный

осколком. Наводчик Сомов поджег танк, который шел на Юдина. Но и сам упал, обливаясь кровью.

Стояли насмерть наши солдаты. Как под Сталинградом, как на Курской дуге. Уже отбиты пять контратак, в которых участвовало больше тридцати танков. На юго-западной окраине хутора сначала пошли в атаку 10 танков с пехотой противника, потом 6 и еще 12. С исключительным упорством здесь сражались бойцы 604–хо полка.

Снаряды на исходе, ранен артиллерист Горбунов, но он не покидает поле боя. Преодолевая боль, сам обслуживает уцелевшую пушку. От его выстрелов в упор загорается два фашистских танка. Но борьба неравная. Сраженный гитлеровской пулей, он падает на станину пушки.

Противнику удалось сначала танками, а затем и пехотой ворваться в хутор. Мы заняли оборону в ранее отбитых окопах и траншеях противника северо-восточнее хутора.

Все вокруг окутано черным дымом. Хутор Высокий снова перед нами. Оттуда идут в атаку пьяные гитлеровцы. К ночи мало наших солдат осталось в ротах и батальонах. Но драться надо и за себя, и за тех, кто пал. Павшие зовут живых к отмщению. В 23 часа после десятиминутной артподготовки мы идем в атаку и в час ночи овладеваем северной окраиной Высокого.

В 2 часа нас контратакуют десять танков и около 800 солдат противника. Мы снова вынуждены отойти на свои прежние позиции.

В тот же день 26 декабря в 17 часов 20 минут наши подразделения возобновили наступление. Сводные роты под командованием капитанов П. С. Свинаренко и Г. Г. Семененко после артналета на переднем крае противника бросились в атаку. Продвигаясь вперед под массированным огнем артиллерии и минометов, танков и пулеметов, роты понесли большие потери и вынуждены были залечь перед траншеями и окопами гитлеровцев. 6 танков и 2 самоходных орудия, 3 шестиствольных миномета обстреливали наших бойцов из района Кургана. 10 вражеских танков, вкопанных в землю, прикрывали огнем северную окраину хутора. В сводной роте капитана Семененко в строю осталось 8 бойцов. На прежние позиции они отошли только по приказу.

Помнят участники этого боя, как один из восьми оставшихся в живых спрыгнул к нам в траншею. Его маскировочный халат был весь в крови, кровь струилась из раненых пальцев, а он требовательно закричал:

– Старшина, давай патроны!

Мы понесли большие потери, но и противник оставил на поле боя около 30 пылающих танков и более 500 солдат и офицеров. Несколько суток гитлеровцы стягивали лошадьми связанных за ноги по 10–15 своих убитых и складывали их в штабеля на мерзлую землю в селе Отруб. За этот день мы уничтожили 60 вражеских пулеметов, 3 минометные группы, 2 артиллерийские батареи, 3 самоходные зенитные установки и много другой техники.

Бой утих через двое суток. Вся земля покрыта воронками. Там, где стояли пушки, минометы, – тоже черные воронки. На брустверах валяются колеса, оси, стволы, лафеты. Вокруг – убитые. На плащ–палатках продолжают уносить раненых...

Когда старший лейтенант П. Т. Черниченко пришел в сознание, вокруг него были гитлеровцы, строчили пулеметы, Фашисты переворачивали наших солдат, стягивали полушубки, валенки. Черниченко услышал рев танков. Напрягая все силы, чуть приподнял голову и увидел: к нему, прямо по убитым, движется два танка. Одна машина остановилась. Из нее выбрался гитлеровец, стянул с убитого полушубок и подошел к Черниченко. Он лежал весь окровавленный и не подавал никаких признаков жизни. Фашист забрался обратно в танк, и машина двинулась, проехала в сантиметре от старшего лейтенанта. Потом послышалась немецкая речь, мимо пробежали фашисты. А вскоре над полем пронеслось громкое русское «ура». Приближались наши. Павел Терентьевич увидел перед собой своих, попытался приподняться и снова потерял сознание. Санитары перенесли его в село Менжинку.

Черниченко – бывалый воин. Он участвовал в боях на Днепропетровщине еще в годы гражданской войны, громил банды Махно и Григорьева. Со 195-й стрелковой прошел путь от Воронежа. После ранения его направили в госпиталь в Днепропетровск.

В штабе 573–го полка связной командира полка Жора Елсуков рассказал нам о том, что увидел во время боя.

– Я находился у комбата Кошелева, когда началась наша артподготовка. Потом гитлеровцы также открыли огонь своей артиллерии. Через два часа прорвались их танки. В это время медсестра 604–го полка сержант Рая Максимова перевязывала раненых. Туда, где находилась Рая, ринулось более десяти танков. Они открыли пушечную стрельбу по тому участку, затем проутюжили его и под огнем нашей артиллерии откатились обратно. Два танка загорелось, гитлеровцы выпрыгнули из них, но их уничтожили наши автоматчики. Как только атака была отбита, я сразу побежал туда, где была Рая. Никого там узнать было невозможно.

Много было подобных случаев в боях за хутор Высокий. В селе Менжинке свято чтут память о двух погибших девушках–однофамильцах Максимовых: Рае и Галине.

Декабрь 1943 года для 195-й Новомосковской Краснознаменной стрелковой дивизии был очень напряженным. На протяжении месяца подразделения вели ожесточенные бои. Невозможно определить, какой день декабря был тяжелее. Каждый день штурмовали высоты, каждый день несли потери. Мы потеряли счет атакам. Появлялись все новые и новые холмы братских могил, похожих одна на другую. И сейчас у меня перед глазами одна, другая, третья... На них написано:

«...6 декабря 1943 г. в бою за Лысую Балку погибли бойцы 604–го и 573–го полков: рядовые Аверин Монтий Андреевич, Антон Тимофеевич Верховодов, Родион Петрович Высоцкий, Константин Николаевич Вакомлистов, Григорий Лукич Коноплев, Анатолий Александрович Александров.

...14 декабря 1943 г. в бою за село Тарасовку погибли бойцы 604–го и 573–го полков рядовые Авдеев Владимир Никифорович, Бортынев Николай Иванович.

...19 декабря 1943 г. в боях за село Тарасовку погибли боец Донченко Григорий Петрович, лейтенант Метелица Василий Иванович, рядовой Голубничий Павел Григорьевич.

...25 декабря 1943 г. в бою за хутор Высокий погибли сержант 475–го артполка Абонкос, рядовые 604–го полка Харченко Роман Ионович, Мацегора Василий Захарович...»

Сотни имен, тысячи...

Атаки на высоту продолжались.

30 декабря в 6 часов с началом артиллерийско-минометного огня по переднему краю обороны противника мы снова перешли в атаку. Преодолевая огневое сопротивление противника, 564-й и 604-й полки продвинулись на триста–четыреста метров, 573-й – на километр. Батальоны окопались на достигнутых рубежах, вели упорный бой.

31 декабря дивизия располагается в Тарасовке, а потом в Менжинке для приведения полков в порядок и подготовки к наступлению.

Подходит Новый год. Где–то тысячи, миллионы людей садятся за столы, празднуют. Они надеются, что Новый год будет лучше, счастливее прошедшего, желают друг другу здоровья, больших радостей. Было время, окна и наших домов сияли огнями, сверкали сказочными украшениями елки. Люди сходились в гости, садились за праздничные столы. Звон стаканов, здравицы, радость, счастье. Теперь это все так далеко от нас, даже не верится, что такое когда–то было.

Но несмотря на сильные бои, в подразделениях по–своему готовились к Новому году. Шофера и ездовые, которые доставляли с тыла боеприпасы и снаряжение, привозили фронтовикам и маленькие елочки. Их передавали на передний край. На переднем крае ставили елочки в траншеи, в землянки, украшали, кто чем мог. Но встречать Новый год ни в землянках, ни в окопах нам, бойцам 573–го полка, не пришлось.

В новогоднюю ночь пошли в разведку несколько групп из батальона капитана К. П. Щербины. Нужно было ворваться в первые траншеи противника, уничтожить его и обеспечить прохождение в тыл врага дивизионных разведчиков. Этой новогодней операцией руководил заместитель начальника штаба по разведке 573–го полка капитан К. П. Кутыга.

Среди разведчиков, находящихся в пункте сосредоточения, и полковник Овсяников. Впереди вражеские траншеи, дзот с четырьмя амбразурами.

– Вот бы нам в этот дзот сбросить пару «сундуков»! — срывается у него.

Потом полковник улыбнулся и объяснил:

– Вы, наверное, не все знаете, что такое «сундук». Мы их применяли под Воронежем. Это реактивные снаряды весом в 100 килограммов. Они запускались электромашиной. Иногда случалось, что при пуске стабилизатор снаряда зацеплял ящик и летел вместе с ним. Нашим солдатам это зрелище правилось. А немцы потом в репродуктор кричали:

– Рус, что ты сундуками швыряешься?

Командовал этими установками, которые швыряли «сундуки», сын легендарного Чапаева – Александр. Александр Васильевич как–то нам рассказал, что однажды на атакующие танки, под Воронежем, были пущены эта снаряды. Громадные шлейфы огня и дыма устремились к противнику. Через несколько минут заволокло все дымом и пылью. Позже немцы были взяты в плен. Они выглядели как вытащенные из тины караси.

– Вот и сейчас бы парочку бросить по этому дзоту, – сказал полковник, потом, похлопав лейтенанта Николая Чайко по плечу, добавил:

– В эту новогоднюю ночь обойдется и без «сундуков». Вам не хуже помогут наши «боги войны».

Началась артподготовка. Зашелестели над головой снаряды. Впереди, на склоне хутора Высокого, частые разрывы. Все покрылось дымом и пылью, перемешанной со снегом. Взлетели зеленые сигнальные ракеты, бойцы выскочили из окопов и ринулись в атаку.

Через час появились первые пленные, потом они шли десятками. А ровно в полночь гитлеровцы пошли в контратаку большими силами. Бой длился до утра. Так мы встречали 1944 год.

После боя появились новые братские могилы. На одной из них надпись: «В новогоднюю ночь 1944 года за хутор Высокий погибли бойцы 573–го полка: лейтенанты Родионов Александр Матвеевич, Пагосян Вагоршак Оганесович, рядовые Гусев Николай Иванович, Клячевский Андрей Маркович, Коломиец Савелий Моисеевич, Крылов Михаил Иванович, Литвинов Григорий Иванович, Макеев Виктор Николаевич, Палицин Григорий Матвеевич, Резник Дмитрий Свиридович, Саблин Николай Федорович, Табаков Александр Михайлович, Тармаса Степан Антонович, Хорошков Кузьма Петрович, Сержюк Григорий Антонович...»

В новогоднюю ночь убит и капитан Кузьма Петрович Щербина – командир 3–го стрелкового батальона.

К 1 января 1944 года части дивизии вышли на рубеж Софиевка – Петрова Долина. Морозы, метель, снеговые заносы, бездорожье, недостаток транспорта и горючего создавали дополнительные трудности.

Утром 1 января снова атакуем. Когда приблизились на 150–300 метров к немецким траншеям, нас встретил губительный огонь из всех видов оружия.

В 8 часов появились четыре самоходки противника. Они бьют прямой наводкой по нашим боевым позициям. Потом в сопровождении двух танков рота гитлеровцев бросается на нас. Атаку отбиваем. А через час – снова два танка, самоходка, пехота, поддерживаемые арт-огнем. Отбиваем и этих.

В 15 часов 30 минут 573-й полк во взаимодействии с 604-м полком перешел в атаку, но был контратакован четырьмя танками, самоходкой и батальоном пехоты. Очень сильно обстреливали шестиствольные минометы. Мы понесли потери: убитыми 36 человек, раненых 78.

В 19 часов до батальона пехоты противника при поддержке четырех танков контратакуют наши части из района балки Желтой. И эта контратака была отбита.

В течение суток противник обстреливал боевые порядки из 10 артминометных батарей и групп из районов балки Крутая, Петрова Долина, Отруб и выпустил до 1800 снарядов и мин, а на вторые сутки – до 4000 снарядов. К исходу 2 января гитлеровцы предприняли контратаку силой до двух взводов пехоты при поддержке танков. Такими были первые дни 44–го года.

Атаки наших войск продолжались. Хутор Высокий переходил из рук в руки. Бои шли днем и ночью. Солдаты потеряли им счет. Сколько бессонных ночей, сколько адского труда на сооружении окопов, траншей, дотов и дзотов! Забыли мы, что такое спокойный обед без стрельбы.

– Ну и участок попался нам,–  говорили между собой.– Ни дня передышки.   Или атака, или разведка боем, или отражение контратаки. То гитлеровцы лезут, то мы штурмуем.

3 января после полудня появилась немецкая авиация. Четырнадцать «юнкерсов» бомбили участок восточнее села Тарасовки.

Ночью в тыл пошли два взвода наших разведчиков, по были обнаружены и возвратились ни с чем. Пытались и немцы взять «языка», но тоже были замечены и обстреляны.

Днем противник вел усиленную артиллерийскую и минометную стрельбу.

5 января после ранения капитана Ушакова командиром 330-й отдельной разведроты назначается прославленный разведчик Николай Борщев. Он участвовал в обороне Москвы сержантом–артиллеристом, командиром орудия в 329-м зенитно–артиллерийском полку. После ранения в ноябре 1942 года стал командиром отделения разведки, потом командиром взвода. При прорыве обороны на Северском Донце его направляют в 604-й полк командиром взвода разведки. И вот он снова в своей родной роте разведчиков, где уже пять раз был награжден правительственными наградами: орденами Красного Знамени, Александра Невского, Отечественной войны II степени, Красной Звезды и медалью «За отвагу».

5 января в 0 часов 30 минут гитлеровцы группой до 50 солдат, пользуясь темнотой, пытались вести разведку в районе высоты 139,2. Нашим огнем были отброшены, понесли потери.

Этой же ночью противник вел активный обстрел левого фланга 573–го полка. У немцев появились огнеметы.

Наши разведчики снова пытались проникнуть в тыл противника, но безрезультатно. В этой вылазке потеряли начальника разведки 573–го полка капитана Константина Кутыгу: его срезало пулеметной очередью. Разведчики Самодайкин, Непран, Голуб, Пащенко и старшина Мамченко вынесли его мертвого на плащ–палатке.

Несколько дней тому назад он был ранен в плечо в одной из вылазок, но остался в строю, не ушел в медсанбат, Этот мужественный воин родился в 1922 году на Волгоградщине, перед войной окончил военное училище. Его старший брат Александр в начале войны был командиром танка и погиб в Каунасе, младший – в боях под Ростовом. Брат Николай воевал на Калининском фронте. Младший брат Иван, когда узнал о гибели Кости, пошел на фронт добровольцем. Все они с честью выполняли свой священный долг перед Родиной.

Проститься с капитаном пришли бывалые разведчики, многие его товарищи. Похоронили Константина Прокофьевича Кутыгу  в селе Менжинке на усадьбе Яценко.

В январские дни мы потеряли много боевых друзей. Среди них и старшего лейтенанта Разумова, командира артиллерийской батареи.

Бои за хутор Высокий продолжались. Решительной атакой 236-й и 195-й стрелковых дивизий на рассвете 10 января сопротивление противника было окончательно сломлено и хутор Высокий полностью освобожден. В 22 часа 40 минут к развилке в 3 километрах северо-восточнее Петровой Долины подошли один танк и две автомашины с пехотой противника и атаковали наши части, но атака была отбита.

10 января пример героизма показала рота старшего лейтенанта Киренкова. Первой ворвавшись в траншеи противника на хуторе Высоком, отражая контратаки, она не отступила ни на шаг, обеспечив успех всему полку. Командир роты лейтенант Киренков погиб. Его посмертно представили к ордену Отечественной войны I степепи.

Мужество и умение проявил механик-водитель 52-го Дпепродзержинского отдельного танкового полка старший сержант Разводов, родом из Богдановки Павлоградского района. Его танк раздавил гусеницами три противотанковых орудия и уничтожил несколько вражеских пулеметов. Машина  сержанта  Разводова дважды  получала повреждения. Под огнем противника механик–водитель сумел ликвидировать неисправности и продолжал бой. Подвиг танкиста Разводова отмечен орденом Красного Знамени.

В боях за хутор Высокий со стороны противника все чаще начали появляться у нашего переднего края бронетранспортеры, имеющие на вооружении и пулеметы, и огнеметы. Они приближались к нам, открывали огонь и быстро уходили обратно. На нашем участке фронта такие машины были новинкой. Командование не имело никаких сведений об этом типе бронемашины противника, и требовалось любыми средствами  получить сведения о ней. В полках создали группы охотников за огнеметателями. В группы входили разведчики и бронебойщики с ПТР и противотанковыми орудиями. В 573-м полку ответственным за проведение этой операции был капитан Галуненко, действиями артиллерии руководил начальник артиллерии капитан Вылиток.  В одну из  групп охотников вошел и я. Это было в январе 1944 года.

10 января в 8 часов 30 минут первый стрелковый батальон 573–го полка обнаружил бронемашину, которая шла на большой скорости. Она приближалась к нашим боевым порядкам. Из бронемашины строчил пулемет. Большая ее скорость и хорошая маневренность не позволили артиллеристам вести прицельный огонь. Броневик, подойдя к нашей обороне на расстояние шестидесяти метров, резко развернулся вдоль фронта и произвел несколько коротких выстрелов из двух огнеметов. Мгновенной остановкой броневика воспользовался наш бронебойщик. После его выстрела машина попятилась назад, прекратив огнеметание. Ее обстреляли со всех сторон из всех видов пехотного оружия. Бронемашина остановилась и загорелась. Четыре гитлеровца выпрыгнули из нее и скрылись по направлению к немецкой обороне.

К машине начали подбираться наши разведчики, но сильнейшим обстрелом были прижаты к земле.