Русский English

Поисковики ИПО "Поиск Днепр" встречали гостей с Урала, приехавших на могилу дяди

Еще несколько лет назад жительница Урала Алла на одном из форумов Днепропетровска обратилась за помощью в поисках могилы ее дяди Векшина Виктора Афанасьевича, который в годы Великой Отечественной войны погиб  во второй день Криворожско-Никопольской наступательной операции. Благодаря помощи поисков ИПО «Поиск Днепр» место захоронения было найдено, и этим летом в село Базавлучек Софиевского района, где находится мемориал на котором увековечено имена Виктора Векшина приезжал родной брат Аллы Владимир со своей семьей. 

 

 

 

 

 

 

Радушный прием уральских гостей 

 

 

Принимали гостей с Урала командир Криворожской поисковой группы №1 Владимир Шевченко со своим побратимом Юрием Варичем. Для начала родственника похороненного на Днепропетровской земле солдата предложили посетить мемориал "Хутор Высокое", где в т.ч. захоронены 67 советских воинов, поднятых группой В. Шевченко в районе села Базавлучек. Рассказы о событиях в районе хутора Высокое - кургана Могила Орлова и вообще о наступательной операции, подкреплялись информацией, полученной в ходе проведения поисковых работ и общения с очевидцами событий. Затем было посещение братской могилы в селе Базавлучек. Памятник на братской могиле, мемориальная плита с родной фамилией, цветы, фотография прикрепленная к плите... Юрий, племянник Виктора Векшина передал Владимиру Шевченко, подарок - буклет "Треугольники войны", в котором напечатаны фотография и письмо которое его дядя писал с фронта за несколько дней до гибели. Далее был осмотр окрестностей села Базавлучек. Гостям показали направление на курган Могила Орлова и место (балку) где по словам очевидцев, после наступления 31 января 1944г. осталось стоять много подбитых советских танков. 

 

                                                                                                      На мемориале "Хутор Высокое"

 

Горсть земли с братской могилы 67 воинов, поднятых в районе с.Базавлук

Братская могила в с.Базавлук, Юрий фотографирует мемориальную плиту с именем Векшина В.А.

Братская могила в с.Базавлук, сюда были произведены захоронения советских воинов из близлежащей местности

       Юрий Векшин передает Владимиру Шевченко подарок - буклет "Треугольники войны"

В.Шевченко показывает места, где воевал 5гв ОТПП. По свидетельствам очевидцев: в балке на той стороне ставка стояло много сгоревших советских танков, оставшихся после наступлениz 31.01.1944г. По балке влево и вверх - направление на курган Могила Орлова. К сожалению, раскисшие после дождя дороги не дали возможности подъехать к нему.

 

 

На этом экскурсия была завершена. Юрию с семьей предстояла дальняя дорога. Шутка ли, на автомобиле доехать от Базавлучка до Челябинска... 

 

История поиска

 

Поиск места захоронения Векшина Виктора Афанасьевича был начат его родными еще в 1986г. Тогда на запрос в ЦАМО, был получен ответ о том, что «… погиб 31.01.1944г. и захоронен в Днепропетровской области, Софиевском районе, м.Орлово-Бузулук…». Потом были письма из Днепропетровского ОВК и Софиевского РВК с сообщениями о том, что имя Векшина В.А. внесено в именные списки погибших на территории Днепропетровской области, а также о предписании в Ново-Васильевский сельсовет внести его имя на мемориальные плиты братской могилы в с.Базавлучек, Софиевского района, и отчитаться о проделанной работе перед военкоматами и родными погибшего. После этого – известий от сельсовета или других органов власти не приходило. 

 

В начале 2009 года родная племянница Виктора Афанасьевича – Алла, вновь подняла вопрос о поиске места захоронения своего дяди. Несколько месяцев ушло на то, чтобы разобраться во всех тонкостях и хитросплетениях топографических названий и произошедших в них изменениях и другой важной информации. В результате, с помощью участников форума сайта «Солдат.ру» были получены фотографии мемориальной плиты на братской могиле в селе Базавлучек, Софиевского района. Оказалось, что Председатель сельсовета выполнил предписание. Имя Векшина В.А. было добавлено к имеющимся на плитах именам. Так завершился очередной этап этого поиска.

 

Потом произошли события, которые иначе как провидением, или чудом назвать сложно.

В теме о поиске на «Солдате» на Аллу вышла Наталья Богданюк - составитель буклета «Треугольники войны» в Соткинском краеведческом музее. Оказалось, что в распоряжении музея есть фотография Векшина А.В. и его письмо своей девушке Тоне от 25 января 1944г., написанное за пять дней до смерти в бою. Так Алла первый раз увидела своего дядю и смогла прочитать строки, написанные его рукой. 

 

Письмо с фронта

 

" ... (простым хорошо отточенным карандашом)

№ 25 25 января 1944 года

Разрешите Тоня передать тебе свой боевой привет и пожелать, и пожелать добра и радости как в твоей юности, так и в дальнейшем, что с удовольствием я пожелал бы и себе… 

Милая Тоня вот сегодня придя с машины я прилёг отдохнуть немного и в памяти опять возник твой образ так дорогой для меня и я представил в своём воображении тебя за писанием долгожданного для меня письма, милого, тёплого и лучшего из всех когда либо писанных тобою и другими в мире этом, с таким простым и ярким для моего сердца языком: в котором все лучшие надежды нашей жизни, бегущей галопом вперёд, навстречу новому неизведанному чувству…

И вот мне кажется, что я уже получил это письмо с частицей ваших жарко-опьяняющих и укрепляющих ароматов, силой и свежестью соков пышно расцветающей, как вся природа весной. Так зовущей и притягивающей упасть в её объятия, жизни, так горячо любимой мною и лелеющей в моих мечтах! Среди бурь, вихрей и сражений через которые её я проношу в своём сердце и всеми силами стараюсь сберечь и выразить в конечном итоге в несвязном письме к тебе Тоничка!

Пока в одном слове благодарности к тебе за всё, что ты сделала для меня, даже даже не подозревая. Да сколько влила так укрепляющих меня сил, так необходимых мне в трудную минуту. И за всё это я навсегда остаюсь (утеряны два слова на разрыве страницы) до последней минуты моей жизни, возможно уже короткой, дни которой уже можно сосчитать на пальцах. 

У меня сейчас такое же настроение как в песне Генн…Мар... «Есть одна любимая песня у соловушки песня панихидная о моей головушке» «Что со мной случилося не понимаю я в ночь подушку жёсткую к сердцу прижимаю я» «За окном гармоника и сиянье месяца всё равно любимая нам с тобой не встретиться» с припевом «Пойте, пойте в юности ха, ха бейте в жизнь без промаха, друзья всё равно любимая моя отцветёт черёмуха». И вот в таки минуты тоски и грусти твои письма приобретают огромную силу надо мной и у меня настроение делается обратным этому а особенно в последние три месяца, когда получил от тебя первое письмо под Запорожьем и с тех пор я все-цело оказался в твоей власти, т.е. вернее под властью твоих чар которые я возродил в своём воображении. И если только выйду живым и невредимым, (На что несомненно надеется каждый) после победы, то можете с уверенностью рассчитывать на мою дружбу, лучшую мою дружбу и любовь к тебе, что я говорю или вернее пишу тебе дорогая от всей глубины своего сердца, ещё не испытавшего ничего подобного в таком объёме охватившего всего меня, всего 

а особенно все лучшие чувства, которые ещё имеются у меня, всегда готовы к вашим услугам. 

А если и погибну в борьбе за будущее счастье нашего народа, то может ты милая, сохраня это письмо, когда нибудь в минуту нечаянной скорби, взглянешь на это письмо и вспомнишь с тихой грустью время Отечественной войны и бедного малого, так горячо любившего и уважавшего тебя сегодня, завтра и всегда. Вот таково дело моя милая Тоня, и вы, наверно, читая, это письмо, (одна или с подругами) вам покажется смешным всё написанное мною здесь, и это вполне вероятно и допустимо с вашей стороны, (далее химическим карандашом фиолетового цвета) но дабы этого не случилось, Ты должна понять или почувствовать, что у меня на душе и, хотя бы бледно вообразить ту картину, какая имеется у меня на душе, обрисовать которое я не в силах, не хватает у меня для этого слов; для описания охватившего и поглотившего меня чувства, ждущего от Вас какой то необъятной веры и надежды, такой близкой и недосягаемой, так неумолимо ловко ускользающей при попытке с ними сблизиться и слиться воедино. Но всё это только в мечтах, которые неотступно следуют за мною всюду, где бы я только не был, и во все время дня и ночи, так неизменно и уверенно сменяющих друг друга и приближающих нашу встречу, столь желанную мною, которая должна будет ответить на всё то, что у меня имеется к тебе к кумиру моих грёз и вдохновений. Да, милая моя Тоничка, тебе будет забавно прочесть это письмо, в которое вложил все свои силы и способности для того, чтобы доставить тебе удовольствие посмеяться, если вы в сердце не примете этого письма, писаного, вовсе не для насмешек или чего либо им подобного, и я надеюсь после всего этого на твоё доброе, милое и чуткое сердце, которое не даст своего подданного в обиду и заступится за меня, всегда во всеоружии своём, против любых ухищрений как со ср(неразборчиво) так и от некоторого неразумия. И я думаю, что подобного ничего не случится и я могу уверенно отправить сие послание тебе моя дорогая на память грядущих лет в воспоминание о настоящем, и я бы дорого дал за него (если только это возможно будет по причине сохранности меня или письма) в последующее время, чтобы ярко вспомнить мои неосуществимые мечты.

К чему я пишу тебе на сей раз так много, у тебя ведь так мало свободного времени, что не хватает написать даже самое короткое письмо, а здесь я так расписался, как будто Вы имеете массу свободных часов, чтобы прочесть всё это. Хорошо, на следующий раз я буду учитывать это и писать по возможности короче как и всегда, Да и вообще я ещё никогда в своей жизни не писал подо(б)но(?) длинного письма и это по настоящему времени токо будет последним учитывая твою занятость и абсолютный недостаток времени у меня, вот это письмо я пишу уже третий вечер подряд всё дожидаясь с одной стороны письма от тебя Тоня с другой стороны из-за недостатка у меня свободного времени и мне приходится писать урывками, но описать всё что сумею из моих настоящих дум и сладостных надежд на будущее которое чуть-чуть заметно мерцает впереди за густым туманом предстоящего.

И дабы не обмануться жесточайшим образом и не показаться смешным тебе моя милая я на этом свои откровения прерву до более удобного и подходящего случая и момента, хотя и случаются подобные часы, но их трудно ловить у меня, где под безразличным видом у меня скрывается такая большая жажда жизни и любви за тёмным занавесом, который только ты одна сумела поднять или вернее он сам открылся перед перед своей любимой, перед тобой, дорогая, открыв доступ к тайникам моего сердца и души в которых Вы можете брать всё, всё что душе угодно и когда угодно. Милая Тоничка сохраните это письмо. Всё-таки я решился послать его Вам, чего не как не мог решиться раньше, ведь я уже не одно подобное письмо уничтожил не успев отправить вам, так они были горячи, что сгорали у меня на руках не успев добраться до ваших ясных очей и золотого сердца, боясь оскорбить нечаянными своими излияниями, и если Вы что-нибудь почувствуете подобное то заранее прошу простить за недостойные тебя мои стремления, простить как я бы простил всё от вас, даже рад был бы это сделать, будь это как ни тяжело для меня и жестоко с вашей стороны и я также прощаю тебя за то что ты не можешь а может даже и не хочешь писать мне письма чаще, а это для меня самое худшее, что можно придумать с твоей стороны, кроме окончательного отказа писать, но я надеюсь вы последнего не сделаете ибо у тебя не хватит на это жестокости ко мне.

А вообще к чему всё это я пишу, или как вы скажете, от избытка чувств – своих или просто может по глупости и я почему-то допускаю что так вы скажете прочитав все эти «бредни» мои о неосуществимой радости и счастье.

Но а если уж начал писать любимая моя, то уже до конца нужно довести повесть развернувшегося перед вами во всей наготе моего настроения и мечтания жизни, чтоб больше уже не надоедать тебе дорогая своими переживаниями, поверить вкоторые прошу вас, а не относиться к ним безразлично, как я думаю судя по редкости твоих писем, чего другим я не желаю, а особенно тебе Тоничка. Хотя чем реже письма тем более они ценны, по этому времени это не подходит ибо могут быть любые случайности в большем масштабе, чем в мирное время, которое я уже не представляю и в которое уже не верится, так как уже привыкли все к опасностям и музыке войны. Вот какова действительность твоего милая отношения ко мне, например сегодня приносят пачку и начинают раздавать и я жду вот скажут мне, а сердце так бьётся, бьётся необычайно, но увы как становится тяжело, вдвойне тяжело после радостного ожидания и как то горько, обидно и грустно разочароваться в своих лучших мечтах, так сладко обнявших меня перед этим. И вот все уже давно закончили писать ответ (пять слов нечитаемы на разрыве сгиба) письма, и не знаю когда-нибудь кончу его или нет и дойдёт ли оно до милых рук ваших, будем ибо надеяться на это и ожиданием письма от меня, вы спасёте и это и оно дойдёт к вам в полной сохранности избежав всяких задержек в пути к своей милой, чтоб передать от её лучшего друга всё… И этим заканчиваю своё письмо под звук подлетевшего фашистского бомбовоза и свист бомб невдалеке сбрасываемых им, так что дрожит всё от их разрывов а Заканчиваю словами песенки, которая и вам также нравится как и мне моя милая возможно.

«Кто сказал что нужно бросить песни на войне, после боя сердце просит узыки вдвойне», «Кто сказал что сердце губит свой огонь в бою, воин всех сильнее любит милую свою.» «Кто придумал что грубеют на войне сердца, Только здесь хранить умеют дружбу до конца» «Только на фронте проверим лучшие чувства свои, только на фронте измерим силу и крепость любви.»

Пока любимая всё передайте от меня привет папаше, мамаше, Вене, Томе, Вове и вашим лучшим подругам по учёбе, отдыху и развлечениям. А пока прошу поверить в чистую искренность каждого слова выше написанного, , как хотел бы чтобы каждое слово дошло до вашего сердца

Таким каким я хотел бы передать его вам и хотя я приложил все усилия к этому но не выразить и десятой доли того чего желал бы, но чтобы полностью взять из письма то что я написал, нужно читать не просто поверхностно, а каждое слово принимать и понимать так как оно чувствуется мною не только в один какой то момент писания письма, и всегда до и после этого, это видно хотя бы из того что я за три дня писания этого письма не выкинул не одного слова из написанных, что со мной до этого не было, если уж когда напишу и сразу не вышлю и на другой день прочту что написал прежде чем послать то знай что уж на этом путь письма кончается, что было уже не раз и не два а больше и поэтому прошу серьёзно подумать над каждым словом и написать мне на его ответ в подобающем виде искренне от всего сердца. А пока миленькая жму вашу руку и обнимая вас этим письмом крепко целую, крепко как никогда Виктор 

 

(на полях письма в последней части дописка чернилами: Тоня Тоня – с одной стороны; с другой: Виктор+Тоня).

 

Через пять дней после написания этого письма Виктора Векшина не стало.

 

Как это было

Гвардии лейтенант Векшин погиб в самом начале Никопольско-Криворожской наступательной операции. Войскам 3-го и 4-го Украинских фронтов противостояла 6-я немецкая армия. Советские войска имели некоторое превосходство над противником, но уступали ему в 1,4 раза в танках. 

Наступление советских войск с целью ликвидации никопольского плацдарма врага началось 30 января. На следующий день в общем направлении на Апостолово перешли в наступление войска главной ударной группировки фронта – 46-я (генерал-лейтенант В. В. Глаголев) и 8-я Гвардейская (генерал-полковник В. И. Чуйков) армии. Они шли в тыл никопольскому плацдарму противника. Оборона противника на направлении главного удара была прорвана в первый же день операции. 6-я немецкая армия оказалась рассечённой на две части. 

В результате Никопольско-Криворожской операции было разгромлено 12 дивизий противника, в том числе 3 танковые и 1 моторизованная. Ликвидировав никопольский плацдарм и отбросив врага из запорожской излучины Днепра, советские войска лишили немецко-фашистское командование последней надежды на восстановление связи по суше с блокированной в Крыму 17-й армией.

В этой страшной битве и погиб гвардии лейтенант Векшин, которого ждала на Урале его девушка Тоня в надежде на встречу, которую он пообещал в своем последнем письме.